Глобальный тренд на усиление технологического соперничества и переформатирование цепочек создания стоимости ставит перед Россией задачу не просто адаптации, а формирования собственного конкурентоспособного технологического ядра. Санкционное давление и курс на достижение технологического суверенитета превращают развитие инновационного предпринимательства из стратегической цели в императив экономической безопасности. Однако наблюдаемая динамика указывает на системный кризис: несмотря на созданную за два десятилетия разветвленную инфраструктуру поддержки инновационного предпринимательства (фонды, технопарки, акселераторы, центры трансфера технологий, а также формальные правила – стратегии и программы в области развития инновационной экономики), доля инновационной продукции в общем объеме отгруженных товаров, выполненных работ и услуг стагнирует на уровне около 6% (Росстат, 2025), а Глобальный индекс инноваций России снизился с 39,3 балла в 2015 г. до 29,7 в 2024 г. (WIPO, 2025). Это свидетельствует о том, что основная проблема заключается не в количестве институтов поддержки, а в качестве связей между ними, в их неспособности сформировать целостную, саморазвивающуюся экосистему в условиях цифровой экономики.

Цифровизация, будучи мощным драйвером изменений, без институтов, отвечающих вызовам цифровой экономики и направляющих ее потенциал, рискует закрепить существующие дисфункции, оцифровав неэффективные процессы или усилив цифровое неравенство. Возникает насущная потребность в новом аналитическом инструменте, который позволил бы перейти от фрагментарной оценки отдельных мер к целостной диагностике инновационного предпринимательства как сложного, эволюционирующего феномена, неразрывно связанного с логикой цифровой трансформации и экономики знаний.

Целью данной статьи является разработка авторской матричной модели для системной диагностики и улучшения институтов инновационного предпринимательства с использованием возможностей цифровой экономики. Для достижения поставленной цели необходимо последовательно решить следующие задачи:

1. Провести анализ проблем развития инновационного предпринимательства в России и выявить разрывы в цикле расширенного воспроизводства национальной инновационной системы.

2. Представить и методологически обосновать шестиблочную матричную модель трансформации инновационного предпринимательства в цикле расширенного воспроизводства инноваций в России.

3. Провести углубленную диагностику институциональных проблем и разрывов между блоками модели.

4. Сформулировать адресные рекомендации по улучшению работы институтов инновационного предпринимательства в условиях цифровой экономики.

Для решения поставленных задач проведен обзор научной литературы. Изучены классические работы по теории инноватики и институциональной экономике, а также современные статьи по проблематике инновационного предпринимательства, цифровой экономики и технологического суверенитета, опубликованные в журналах «Белого списка» за последние пять лет.

Анализ современных исследований позволяет выделить три разрыва в работе национальной инновационной системы, которые воспроизводятся, несмотря на изменение внешних условий и политических установок.

Разрыв 1. Доминирование рыночных институтов над человеческим капиталом. В современной литературе человеческий капитал признается фундаментальной основой инновационного развития. Однако в России основные меры поддержки и финансовые ресурсы (включая венчурный капитал, доля которого в общей структуре источников финансирования высокотехнологичного сектора не превышает 0,3% при доминировании внутренних инвестиций – 72% и бюджетных средств – 28%) концентрируются на стадии рыночного оформления инноваций, минуя этап формирования инновационного потенциала (Глазунова, 2025). Исследования фиксируют профессионально-квалификационный дисбаланс, низкую производительность труда, высокое социальное неравенство, значительную долю населения с доходами ниже среднего (Григорьев, 2025). Рыночные субъекты развиваются автономно, извлекая инновационные идеи (интеллектуальную ренту) из сферы науки на поздних стадиях, что не способствует системному накоплению человеческого капитала.

Разрыв 2. Доминирование конкуренции над сотрудничеством. Акцент на конкурентных механизмах без параллельного развития институтов кооперации приводит к негативным эффектам. Исследование Л. С. Ружанской и Г. М. Кузык доказывает, что в условиях слабых институтов конкуренция подавляет продуктовые инновации (Ружанская & Кузык, 2025). В то же время успешные примеры (в том числе анализ эффективности вузов) показывают, что кооперация между университетами, бизнесом и государством (международные публикации, подготовка олимпиадников, совместные НИОКР) кратно повышает результативность инновационной деятельности (Крамин & Пестов, 2025). В России же горизонтальные связи между наукой, бизнесом и государством (концепция «тройной спирали») остаются слабыми, а меры поддержки фрагментарны. Элементы национальной инновационной системы функционируют как отдельные рынки, на которых тем не менее стимулируется конкурентная среда (грантовые конкурсы и проекты). При этом меньше внимания уделяется выстраиванию горизонтальных (кооперационных) связей между элементами «тройной спирали».

Разрыв 3. Доминирование глобальной повестки над национальными приоритетами. Макроэкономическая политика, ориентированная на неолиберальные модели и глобальные цепочки создания стоимости (в которых Россия занимает периферийные, ресурсные позиции), не создает условий для технологического рывка. Исследования показывают, что связь между сложностью экспорта и человеческим капиталом носит краткосрочный характер и требует институционального закрепления (Джурка, 2025). Это приводит к тому, что человеческий капитал не в полной мере используется для создания действительно сложного экспортного продукта, а страна остается в рамках догоняющей модели. В связи с этим обосновывается необходимость суверенной технологической политики, нацеленной на структурную перестройку, а не на следование внешним рекомендациям, преимущественно неолиберальной теории (Сухарев, 2025a, 2025b). Такая политика должна стать частью общей стратегии национальной безопасности, обеспечивая не просто импортозамещение, а создание условий для опережающего инновационного развития.

Обоснованность цифрового усиления институтов инновационного бизнеса заключается в следующем. Анализ литературы свидетельствует, что цифровые технологии обладают высоким потенциалом для улучшения обмена данными, информацией и знаниями. Успешный мировой опыт (цифровые центры трансфера технологий, платформы открытых инноваций, финансирование инноваций с помощью краудинвестинга) подтверждает, что цифровое усиление способно устранить выявленные разрывы и сбалансировать институциональную среду национальной инновационной системы в пользу человеческого капитала, кооперации и суверенной политики. Российская программа «Цифровая экономика» (Ершова & Хохлов, 2025) была ориентирована на создание инфраструктуры, а не цифрового инновационного производства, что закрепило существующие разрывы. В связи с этим возникает необходимость разработки рекомендаций по наиболее эффективному использованию цифровых инструментов для совершенствования институтов инновационного бизнеса.

Сложность и многогранность объекта исследования – инновационного предпринимательства в условиях цифровой трансформации – требуют методологии, способной учесть его двойственную природу и эволюционную логику. В основе предлагаемого подхода лежит синтез нескольких теоретических традиций.

Институциональная теория в трактовке Д. Норта (Норт, 1997) задает общую рамку исследования, рассматривая институты как «правила игры», которые структурируют взаимодействие рыночных агентов, позволяют предсказывать их действия и направление развития. При анализе инноваций важно учитывать, что разные акторы (ученый, инженер, предприниматель) руководствуются различными доминирующими мотивами – от познания и достижения до извлечения прибыли. Этот тезис, развиваемый в работах Н. И. Лапина (Лапин,

2025) и Н. Флингстина (Флингстин, 2013), подразумевает, что эффективная политика должна создавать не универсальные, а дифференцированные институты, адекватные этим мотивам.

Практика инновационного предпринимательства показывает, что изобретатели и предприниматели обладают разными мотивациями. Широко известные примеры успешных инновационных команд, такие как Стив Джобс и Стив Возняк (Apple), Билл Гейтс и Пол Аллен (Microsoft), Ларри Пейдж и Сергей Брин (Google) подтверждают необходимость объединения компетенций и мотиваций участников инновационной деятельности. Именно соединение в инновационном процессе разных участников (изобретателей, предпринимателей, инвесторов) с разными компетенциями, знаниями и мотивами усиливает потенциал инновационного проекта и позволяет достичь высоких экономических результатов. Но для того, чтобы это произошло, необходима дифференцированная институциональная среда, которая стимулирует весь спектр мотивов для всех участников – от творческой самореализации до получения прибыли.

Принцип двойственности экономических систем, обоснованный В. С. Афанасьевым (Афанасьев, 2005), позволяет осмыслить инновационное предпринимательство как деятельность, одновременно требующую свободы творческого поиска (стихийное начало) и жесткой дисциплины коммерциализации и масштабирования (планомерное начало). Баланс между этими противоположностями исторически является ключевой управленческой задачей.

Эволюционный институционализм, представленный в работах ученых – нобелевских лауреатов по экономике 2024 г. (Acemoglu & Robinson, 2012), дополняет данный подход, рассматривая институты не как статичные конструкции, а как результат адаптации и обучения акторов в меняющейся среде. Наибольшую динамику данные процессы получают в цифровой экономике, которая существенно снижает пространственные и временные ограничения для обмена информацией и знаниями между участниками инновационного процесса.

Для операционализации этих теоретических принципов в данном исследовании используется матричный подход. Его эвристическая сила подтверждается широким применением в стратегическом анализе и управлении рядом классических моделей, таких как матрица «рост / доля рынка» (Boston Consulting Group); матрица «привлекательность / конкурентоспособность» (General Electric / McKinsey & Company); матрица И. Ансоффа; управленческая решетка Р. Блейка и Дж. Моутон; кластерные модели, основанные на структуризации объекта исследования по двум показателям (ВВП и численность населения, инвестиции и производительность труда, количество патентов и доля инновационной продукции) и др.

Общая логика этих моделей – анализ объекта по двум и более ключевым, часто противоречивым измерениям для выявления скрытых взаимосвязей, зон дисбаланса и точек приложения усилий – адаптирована в данном исследовании.

Для операционализации теоретических принципов в настоящем исследовании используется матричный подход. Авторская матричная модель представляет инновационное предпринимательство не как точку, а как траекторию – последовательность шести взаимосвязанных этапов (блоков) его институционализации (рисунок 1).

В предлагаемой модели вертикальная ось отражает эволюцию роли инновационного предпринимательства на различных уровнях экономики (микро-, мезо-, макро-), горизонтальное измерение учитывает двойственную природу взаимодействий (кооперационные – конкурентные, стихийные – планомерные).

Блок 1. Творческий субъект (субъект продуктивной деятельности). Исходная точка – индивид или команда, генерирующая новые знания, движимая внутренней мотивацией.

Блок 2. Рыночный институт. Инновационная активность оформляется в устойчивые рыночные структуры (стартап, малое инновационное предприятие, внутрифирменные инновации), включаются мотивы коммерциализации и правовой защиты.

Блок 3. Участник конкуренции. Инновационная фирма действует в конкурентной среде, борясь за ресурсы, таланты и рыночную долю.

Блок 4. Участник сотрудничества. Параллельно с конкуренцией возникает необходимость кооперации для создания сложных решений, обмена компетенциями, формирования экосистем. Цифровые технологии на этом этапе проявляют максимальный потенциал как инструмент снижения транзакционных издержек.

Блок 5. Направление государственной политики. Инновационное предпринимательство признается стратегическим приоритетом, вокруг которого формулируются цели и корректируются «правила игры».

Блок 6. Объект в будущем технологическом укладе. Успешные практики становятся ядром нового технологического порядка.

Важно отметить парное взаимодействие блоков и принцип приоритета. В первой паре (Блоки 1 и 2) приоритет принадлежит человеческому капиталу, во второй паре (Блоки 4 и 3) – кооперации, в третьей паре (Блоки 5 и 6) – суверенной государственной политике. Последовательность блоков не является строго линейной: успешное формирование Блока 6 создает запрос на новые компетенции, возвращаясь к Блоку 1 на качественно новом уровне – так замыкается цикл расширенного воспроизводства национальной инновационной системы.

Для эмпирического обоснования наличия трех системных разрывов в цикле расширенного воспроизводства национальной инновационной системы авторами проведен анализ динамики шести ключевых показателей инновационного развития России за 2014–2024 гг. Использованы данные национальных и международных статистических баз данных в области науки и инноваций (Росстат, 2025; WIPO, 2025). Расчет произведен в постоянных ценах, темпы роста рассчитаны как отношение значения 2024 г. к значению 2014 г. (таблица 1).

Представленные в таблице 1 данные позволяют выявить устойчивую закономерность: темпы роста парных показателей, соответствующих трем уровням авторской матрицы, демонстрируют разнонаправленную или асинхронную динамику, что эмпирически подтверждает наличие трех системных разрывов.

Первая пара показателей (Блоки 1 и 2): финансирование НИОКР в процентах к ВВП сократилось на 29% (темп роста 0,71), а патентная активность населения снизилась на 30% (0,70). Оба показателя демонстрируют синхронное снижение, что свидетельствует о невозможности рыночного блока (Блок 2) компенсировать дефицит государственного финансирования науки и самостоятельно формировать качественный человеческий капитал (Блок 1). Это эмпирически подтверждает Разрыв 1 – доминирование рыночных институтов над человеческим капиталом.

Вторая пара показателей (Блоки 3 и 4): доля затрат на инновации в общем объеме отгруженной продукции сократилась лишь на 5% (0,95), тогда как доля инновационной продукции в том же объеме упала на 31% (0,69). Затраты на инновации остались практически на прежнем уровне, а отдача от них резко снизилась. Это косвенное эмпирическое доказательство того, что институты кооперации (Блок 4) не обеспечивают эффективной конверсии инвестиций в рыночные результаты, а конкурентная среда (Блок 3) при слабости кооперационных связей не стимулирует рост инновационной продукции. Подтверждается Разрыв 2 – доминирование конкуренции над сотрудничеством.

Третья пара показателей (Блоки 5 и 6): доля разработанных передовых производственных технологий в общем объеме используемых технологий выросла на 34% (1,34), что свидетельствует о росте внутренних технологических разработок. Однако значение Глобального индекса инноваций (Global Innovation Index, GII), отражающего международное признание и конкурентоспособность, сократилось на 20% (0,80). Этот парадоксальный разрыв (разработки растут, а глобальные позиции падают) является объективным эмпирическим свидетельством Разрыва 3 – доминирование глобальной повестки над национальными приоритетами. Несуверенная политика (Блок 5) не позволяет стране конвертировать внутренние технологические достижения в глобальное лидерство (Блок 6).

Выявленное расхождение темпов роста парных показателей на трех уровнях национальной инновационной системы (0,71–0,70; 0,95–0,69; 1,34–0,80) эмпирически подтверждает наличие трех системных разрывов в цикле расширенного воспроизводства национальной инновационной системы России. Данные разрывы возникают между парами блоков авторской матрицы: между человеческим капиталом и рыночным оформлением (Блоки 1 и 2), между кооперацией и конкуренцией (Блоки 4 и 3), между государственной политикой и глобальным порядком (Блоки 5 и 6). Преодоление этих разрывов требует пропорционального развития институтов с приоритетом левого столбца матрицы (человеческий капитал, кооперация, суверенная политика) и их цифрового усиления.

На основе разработанной матричной модели проведена комплексная оценка текущего состояния и выявлены целевые направления цифрового усиления институтов инновационного предпринимательства для каждого из шести блоков. Ключевым результатом является разработка принципа пропорционального проектирования, согласно которому развитие институтов на каждом последующем этапе должно опираться на достигнутый уровень зрелости предыдущего и быть с ним соразмерным, что позволит замкнуть инновационный цикл в целостную саморазвивающуюся систему. Приоритет внутри каждой из трех пар блоков принадлежит первым блокам в паре (Блок 1 над Блоком 2, Блок 4 над Блоком 3, Блок 5 над Блоком 6), что является конкретизацией общей логики пропорционального проектирования. Далее рассмотрим, как должна проходить эффективная траектория институционализации инновационного предпринимательства по блокам авторской матрицы.

Блок 1. Субъект продуктивной деятельности: от разных мотиваций к совместным инновационным компетенциям. В России сформирован базовый набор институтов для генерации идей и поддержки молодых новаторов: программы «Умник», «Студенческий стартап» и «Старт» Фонда содействия инновациям, центры трансфера технологий в вузах, студенческие акселераторные программы, мероприятия Университета НТИ 2035 (Хузяхметов и др., 2025). Эмпирические данные указывают на устойчивый дисбаланс между академическим образованием и предпринимательскими мотивациями, а также дефицит гибридных компетенций, сочетающих глубокие знания с навыками коммерциализации (Мирзоян и др., 2025). Для перехода к Блоку 2 (рыночный институт) необходимо цифровое усиление профессиональных компетенций команд инновационных проектов, что согласуется с современным цифровым этапом развития экономики. На этом этапе принцип пропорциональности заключается в следующем: инвестиции в мотивацию и компетенции субъекта (Блок 1) должны опережать вложения в рыночную инфраструктуру коммерциализации и инноваций (Блок 2), создавая кадровый задел для последующих этапов.

Блок 2. Рыночный институт: преодоление разрыва между идеей и капиталом. Инфраструктура финансирования и коммерциализации представлена такими институтами, как Российская венчурная компания (РВК), региональные венчурные фонды, Фонд «Сколково», Фонд содействия инновациям, Фонд развития промышленности, а также льготными кредитными программами для малого и среднего предпринимательства. Тем не менее, системным тормозом остается острый дефицит «длинных денег», что связано с неразвитостью региональных инновационных экосистем и неспособностью существующих институтов аккумулировать и направлять финансовые ресурсы в инновационные проекты (Туменова, 2025), а высокие реальные процентные ставки искажают инвестиционные решения в пользу краткосрочных проектов (Бобков, 2025). Для продвижения жизнеспособных проектов из Блока 1 в Блоки 2 и 3 (рыночное оформление и конкурентную среду) требуется цифровая трансформация финансовых институтов. Именно цифровое усиление позволит привлечь дополнительные финансовые ресурсы для инноваторов. На этом этапе принцип пропорциональности заключается в следующем: темпы развития инновационной инфраструктуры (Блок 2) не должны превышать потенциала генерации качественных инновационных проектов (Блок 1), что требует постоянного мониторинга через цифровые платформы оценки спроса и предложения инноваций.

Блок 3. Участник конкуренции: от конкурентной среды к технологическому лидерству. В России сложилась конкурентная среда, для которой характерны высокий уровень коррупции (40,3% фирм отмечают неформальные платежи), административное давление на бизнес (31,2% фирм отмечают нечестную конкуренцию) и доминирование неформальных связей (Zokirov et al., 2023). Для исправления этой ситуации государство использует антимонопольное регулирование. Эмпирические исследования показывают, что в условиях слабых институтов конкуренция подавляет продуктовые инновации. Доминирование административного ресурса и глубокое цифровое неравенство регионов создают изначально неравные условия для инновационных компаний (Земцов, 2025). Цифровое неравенство невозможно устранить только за счет создания федеральных цифровых платформ. Проблема заключается в доступе к кадрам с необходимыми компетенциями, инвестиционной инфраструктуре и рынкам сбыта, что невозможно решить без развития самодостаточных региональных цифровых экосистем и цифровых институтов честной конкуренции. Цифровые институты честной конкуренции – это системы автоматизированного мониторинга и предиктивной аналитики, которые выявляют картельные сговоры, недобросовестные практики и неравный доступ к ресурсам. На этом этапе принцип пропорциональности заключается в следующем: сила инструментов регулирования и стимулирования конкуренции (Блок 3) должна быть сопоставима с масштабом мер рыночной поддержки инноваторов и инновационной инфраструктуры (Блок 2), не допуская перекосов.

Блок 4. Участник сотрудничества: от нарушения связей к синергии экосистемы. Хроническое нарушение связей кооперации (горизонтальных связей между наукой, бизнесом и государством) является ключевой дисфункцией. Накоплен опыт создания пилотных структур кооперации: инновационные кластеры, инжиниринговые центры, технологические платформы (Ягольницер, 2024). Реализация государственных программ, позволяющих усилить кооперацию в инновационной сфере (например, программы «Цифровая экономика»), не привела к формированию самодостаточных инновационных экосистем в регионах (Филатова, 2025). Нарушение связей между наукой, бизнесом и государством возникает из-за отсутствия механизмов координации между ведомствами, дефицита доверия между потенциальными партнерами, фрагментарности мер поддержки и несистемности решений. Цифровые технологии в этой связи должны использоваться как инструмент межведомственной координации и повышения доверия между партнерами. На этом этапе принцип пропорциональности заключается в следующем: интенсивность усилий на развитие кооперации (Блок 4) должна превышать меры по стимулированию конкуренции (Блок 3), чтобы компенсировать исторический дефицит доверия и сетевых взаимодействий.

Блок 5. Направление государственной политики: от фрагментарности к целостному управлению. Стратегическая рамка задана документами («Концепция технологического развития до 2030 года», Стратегия НТР), созданы координационные институты (Межведомственная комиссия по технологическому суверенитету). Анализ выявляет фрагментарность и противоречивость нормативной базы, а также отсутствие эффективных механизмов реализации принципа «права на риск» для чиновников (Кулагина & Гарипова, 2025). Государственные программы в области поддержки инноваций до сих пор не привели к результатам, обеспечивающим достижение технологического суверенитета страны (Подгорный, 2025). Для перевода успешных практик кооперации (Блок 4) в ядро нового уклада (Блок 6) государственное управление должно использовать преимущества цифровых технологий. На этом этапе принцип пропорциональности заключается в следующем: ресурсы государства должны направляться в первую очередь на развитие связей между всеми элементами национальной инновационной системы (Блок 4), обеспечивая возникновение синергетических эффектов, что позволит наполнить объекты инновационной инфраструктуры (Блок 2) потоком инновационных проектов.

Блок 6. Объект в будущем технологическом укладе: от догоняющей логики к форсайту и суверенитету. В России определены приоритетные направления научно-технологического развития, нарабатывается опыт международной кооперации в рамках БРИКС в сфере открытых технологий (Кабанов, 2025). Сохраняется догоняющая логика, о чем свидетельствует смена западной технологической зависимости на китайскую без изменения периферийной позиции в глобальных цепочках создания стоимости (Ефимова & Мальцев, 2025). Чтобы замкнуть эволюционную петлю и сформировать запрос на качественно новых субъектов (возврат к Блоку 1), необходимо институционализировать практики проектирования будущего с помощью использования цифровых инструментов, более подробно представленных в таблице 2. На этом этапе принцип пропорциональности заключается в следующем: сформированный образ будущего должен определять специализацию кооперационных программ (Блок 4) и образовательных траекторий (Блок 1), задавая целеполагание для всей системы.

Системный анализ в разрезе структурных компонентов позволил не только выявить существующие дисфункции, но и определить логику их устранения. Она основана на двух ключевых принципах: поэтапном внедрении цифровых решений и соблюдении пропорциональности в развитии элементов системы. Такой подход формирует фундамент для трансформации разрозненных институтов в целостную, гибкую и способную к саморазвитию экосистему, ориентированную на инновации.

Для преодоления выявленных системных разрывов и реализации принципа пропорционального проектирования предлагается внедрение специализированных цифровых инструментов, интегрированных в каждый блок авторской матрицы. Данные инструменты не заменяют традиционные институты (гранты, патентование, технопарки, государственные программы), а усиливают их, снижая транзакционные издержки, ускоряя информационный обмен и обеспечивая обратную связь между блоками. Ниже представлено описание функционала предлагаемых цифровых институтов, сгруппированных по блокам матрицы (таблица 2).

Представленные цифровые инструменты охватывают все шесть блоков авторской матрицы и предназначены для усиления связей между институтами, сокращения транзакционных издержек и обеспечения обратной связи между этапами цикла расширенного воспроизводства национальной инновационной системы. Внедрение данных инструментов требует поэтапного подхода (внедрение пилотных проектов в 3–5 регионах с последующим масштабированием при подтверждении эффективности) и синхронизации с существующими институтами развития.

Предложенная диагностика трех системных разрывов и принцип пропорционального проектирования институтов инновационного предпринимательства требуют соотнесения с более широким контекстом современных исследований, не затронутых в обзоре литературы и основных результатах.

Первый разрыв – доминирование рыночного института над творческим субъектом (Блок 2 → Блок 1) – находит эмпирическое подтверждение в работах, посвященных финансиализации и человеческому капиталу. Анализ данных 245 российских публичных нефинансовых компаний за 2000–2021 гг. (Fokin & Rozmainsky, 2024) выявляет негативное влияние финансиализации на инновационную активность фирм, измеряемую через нематериальные активы. Доля краткосрочных финансовых активов в балансах компаний достигает 9,4%, долгосрочных – 13,2%, а выплаты процентов и дивидендов значимо снижают инвестиции в НИОКР. Ориентация на максимизацию акционерной стоимости смещает фокус с долгосрочных реальных инвестиций на краткосрочные финансовые операции. Данный вывод эмпирически подтверждает доминирование рыночного института (Блок 2) над творческим субъектом (Блок 1), когда поддерживаются прежде всего низкорисковые, но высокоприбыльные инновации преимущественно на поздних стадиях инновационного процесса.

В обзоре современных исследований, посвященных образованию и доверию (Алмакаева, 2025), показано, что связь между образованием и генерализованным доверием в России не обнаруживает устойчивой позитивной корреляции. Положительная связь возникает лишь в условиях низкого экономического неравенства, эффективных институтов и высокого уровня человеческой эмансипации. Коррупция и неэффективные институты разрушают доверие, особенно у образованных людей. Этот результат подчеркивает, что без качественной институциональной среды, поддерживающей творческого субъекта (Блок 1), рыночные механизмы (Блок 2) не могут эффективно использовать человеческий капитал.

Оба источника подтверждают доминирование рыночных институтов над человеческим капиталом. Однако авторы полагают, что приоритет должен быть отдан инновационному предпринимательству как творческой деятельности, а не как рыночному механизму.

Второй разрыв – доминирование конкуренции над сотрудничеством (Блок 3 → Блок 4) – подтверждается работами, анализирующими пространственные эффекты инновационной политики и промышленную динамику. В исследовании Ю. Г. Мысляковой с соавторами на основе пространственной эконометрической модели SDM (2010–2022) показано, что качество региональной инновационной политики в одном регионе положительно влияет на выпуск обрабатывающей промышленности в соседних регионах (Мыслякова и др., 2025). Инвестиции и добыча полезных ископаемых в одном регионе могут отрицательно влиять на соседние из-за конкуренции за ресурсы. Согласно сложившемуся в экономической географии и пространственной экономике мейнстриму, подобная конфигурация свидетельствует о «разорванности» экономического пространства, при которой ресурсы и компетенции сконцентрированы в узком круге регионов-лидеров, а периферия остается за рамками инновационных процессов. В таких условиях полноценное межрегиональное сотрудничество (Блок 4) не может быть выстроено, поскольку доминируют конкурентные механизмы (Блок 3) перераспределения ресурсов в пользу сильнейших. Даже цифровые технологии, как показывают исследования цифрового неравенства, не способны полностью преодолеть эту пространственную поляризацию, поскольку цифровое развитие также воспроизводит отрыв лидеров от аутсайдеров, что лишь усиливает доминирование конкуренции над сотрудничеством.

Анализ влияния санкционных ограничений на производственный потенциал российской промышленности (Алексеев, 2025) показывает, что адаптация государственного управления и бизнеса привела к ускорению роста инвестиций в основной капитал. Низкая загрузка производственных мощностей в обрабатывающих производствах остается системной проблемой. Конкурентные механизмы без выстроенной кооперации между регионами и отраслями (Блок 4) не способны обеспечить не только инновационного развития, но и полной загрузки обрабатывающих производств. При этом важно подчеркнуть, что конкуренция является необходимым драйвером эффективности, и речь не идет о ее отрицании. С точки зрения государственного строительства и институционального проектирования в условиях, когда кооперационные связи исторически слабы, а пространственное неравенство велико, приоритет должен быть временно смещен в сторону выстраивания механизмов сотрудничества. Это позволит создать базу для последующей здоровой конкуренции, которая без кооперационной основы рискует приобрести деструктивный характер.

Результаты исследований свидетельствуют, что конкурентные механизмы (Блок 3) в сложившейся институциональной конфигурации подавляют кооперацию (Блок 4). В этой связи ключевой задачей становится усиление сотрудничества между участниками инновационного процесса.

Третий разрыв – доминирование глобальной повестки над национальными приоритетами (Блок 6 → Блок 5) – выявляется в работах, посвященных технологической зависимости и институтам партнерства. Анализ импорта цифровых товаров в Россию до и после 2022 г. (Федюнина & Симачев, 2025) показывает, что страна находится на начальном уровне цифровизации базовых процессов, а не комплексных решений. Импорт товаров с цифровыми технологиями до 2022 г. превышал экспорт в 10 и более раз, а после введения санкций произошел переход от зависимости от западных технологий к высокой зависимости от китайских решений. В современной экономической литературе такая трансформация квалифицируется как смена одного типа внешней зависимости на другой, что не решает проблемы технологического суверенитета. Данный результат подтверждает необходимость суверенной технологической политики, нацеленной на развитие собственных производственных компетенций, а не на поиск новых поставщиков в рамках прежней парадигмы, что в матрице отражено в приоритете Блока 5 (государственная политика) над Блоком 6 (глобальный порядок).

Исследование качественных изменений в реализации соглашений о государственно-частном партнерстве в России, на Западе и в Китае показывает, что институты сотрудничества (Блок 4) и государственной политики (Блок 5) должны быть усилены через современные механизмы партнерства, но при этом ориентированы на национальные приоритеты, а не на следование глобальной повестке (Lin et al., 2025). Партнерство, в том числе международное, должно подчиняться национальным приоритетам (Блок 5), а не глобальной повестке (Блок 6), только после этого можно обеспечить технологический суверенитет и технологическое лидерство. Без суверенной политики, как признается в современной институциональной экономике, любые цифровые и инфраструктурные проекты будут лишь воспроизводить зависимость от внешних центров силы.

Таким образом, в российской институциональной среде глобальная повестка (Блок 6) устойчиво преобладает над национальными приоритетами (Блок 5). Данный дисбаланс требует переориентации институциональных решений в пользу суверенной государственной политики как условия долгосрочного инновационного развития.

Наконец, исследование влияния цифровизации на теневую экономику (Юревич, 2025) обнаруживает U-образную зависимость между долей сектора ИКТ в ВВП и неформальной занятостью, показывая, что чрезмерное ускорение цифровизации при незрелых институтах может провоцировать рост теневой активности. Рынок труда является ключевым передаточным звеном между цифровизацией и масштабом теневой экономики. Необходим комплексный подход с использованием авторской матрицы, где цифровое усиление должно сопровождаться пропорциональным развитием всех шести институциональных блоков инновационного предпринимательства, а не только технологической инфраструктуры, источников финансирования и рыночной конкуренции.

Таким образом, результаты данного исследования, с одной стороны, подтверждают и структурируют ключевые выводы современной литературы о системных проблемах инновационного развития России. С другой стороны, они обосновывают новые управленческие принципы (пропорциональность, приоритет кооперации над конкуренцией, приоритет творческого субъекта над рыночным институтом, приоритет суверенной политики над глобальной повесткой, сквозное цифровое усиление) и предлагают конкретные цифровые инструменты для их реализации. Дискуссия с представленными работами показывает, что предлагаемый матричный подход не противоречит эмпирическим закономерностям, а, напротив, интегрирует их в единую концептуальную рамку, позволяющую перейти от фрагментарных мер к целостному институциональному проектированию, направленному на устранение трех системных разрывов.

Развитие инновационного предпринимательства в условиях цифровой экономики России требует принципиально нового подхода к институциональному проектированию. Предложенная в статье шестиблочная матричная модель позволяет перейти от фрагментарной поддержки к системной диагностике и сбалансированному развитию.

Проведенное эмпирическое исследование динамики шести ключевых показателей инновационного развития России выявило устойчивую закономерность расхождения темпов роста парных показателей, эмпирически подтверждающую наличие трех системных разрывов в цикле расширенного воспроизводства национальной инновационной системы. Ключевым является принцип приоритетной соподчиненности, который предполагает установление приоритетной поддержки в следующих парах институциональных блоков авторской матрицы: творчества – над рыночной мотивацией, сотрудничества – над конкуренцией, государственных интересов – над международной политикой. Цифровые технологии должны рассматриваться как инструментарий для усиления кооперационных связей и снижения транзакционных издержек. Их потенциал реализуется при условии, что они направлены на создание платформ для коллективной работы и обмена знаниями.

Практическая значимость исследования заключается в обосновании принципа пропорционального проектирования институтов и разработке конкретных цифровых инструментов для каждого из шести блоков матрицы.